«Не моргай»
Молли говорит «не моргай». Она делает шаг назад неосознанно от потрясения, но кого это уже может спасти? Туфли медленно покрываются кровью, и ее глаза только сейчас натыкаются на расползающуюся под его черепом лужу.
Уже поздно. Что бы она ни решила сделать — поздно.

Наступающее облегчение, пусть и сменяющееся тихим ужасом, нельзя променять ни на что другое. Ей не жалко его, но жалко себя за то, что случилось.
Молли думает: он должен был умереть.
Думает: я просила его уйти.
Думает: он сам виноват, я же ему говорила! Я просила его! Почему он никогда не слушает!?

И ей совершенно не жаль того, что с ним произошло, но статуэтка выпадает из рук как-то сама, укатываясь за стол.
—
Только нельзя моргать.
_________

— Уэтмор, ты вообще в своём уме? Что с тобой сегодня? — Молли повторяет одну новость трижды. Говорит с расстановкой, но спотыкается то на одном месте, то на втором, и ей приходится начинать с начала. Голова раскалывается, ноги ватные — ей хочется как можно скорее уйти домой.
Она давит улыбку Джиму, который уже устал прыгать вокруг неё с камерой, чтобы все получилось, но лажает ещё раз. Делает выдох. Потом вдох. Трясет головой из стороны в сторону.
Он машет на неё рукой и зовёт Элизабет — новенькую — чтобы она заменила на сегодня Молли. Это будет ее звездный час, потому что прайм-тайм не достается никому просто так.
Джим хлопает ее по плечу, пока она складывает вещи в сумку, и говорит на ухо, чтобы привела себя в порядок и мысли следом — слишком на камере ее развинченность виднеется — Уэтмор хмыкает и поправляет блузку, кивает и уходит с площадки, чтобы не мешать. Видеть самодовольное лицо Лиз ей не хочется — гайки и без того шатаются, с трудом держа ее на ногах.

Замок двери дома поворачивается слишком легко, когда она вставляет в скважину ключ.
Молли пытается понять: это с ним давно такое было, она плохо закрыла дверь или...? Что может быть под или думать ей не хочется, но по груди пробегает неприятный холодок, оседающий на плечах и пробирающийся куда-то вглубь. Она вспоминает шуточное сообщение прямо с утра «буду ждать нашей с тобой встречи» от анонима, которое удалила, не открывая, но текст все равно не смогла не прочитать в уведомлении. Вспомнила гербарий, который ей прислали три дня назад — тридцать черных, как одна, роз, дополненных другими цветами. Вспомнила грязные письма с какими-то пошлыми описаниями, а ещё мертвую мышь, на которую наткнулась несколько дней назад, когда шла домой.

Это просто совпадения.

Дверь тоже толкается удивительно легко.

Всего лишь совпадения.

Она скрипит, открываясь, и перед ней предстает обычный вид, который встречает ее каждый вечер — ничего нового, но при этом как будто всё новое. Медленно проходит внутрь, пытаясь не шуметь каблуками туфель. Прижимает к себе ближе сумку, думая о пистолете, что лежит внутри.
После того, что случилось с Грегори, Молли не хочет рисковать. У него осталось еще минимум полтора года в тюрьме. У нее — полтора года относительно свободных дней. В гостиной никого не было. На кухне тоже. Когда Уэтмор заходит в спальню, что-то хлопает у нее за спиной.
— Давно не виделись с тобой.

Её начинает тошнить.

— Убирайся отсюда, — ей не нужно оборачиваться, чтобы понять, кто говорит, в то время, как мозг отчаянно пытается просчитать, каким образом его могли отпустить раньше. Семья договаривалась, чтобы его здесь не было. У нее есть судебное решение, в котором он не должен приближаться к ней ближе, чем на три метра. Там не должно было быть никакого ебаного удо. Так какого черта он здесь? Кто его отпустил? Почему ей никто не сказал? — Не заставляй меня повторять.
Её пальцы сжимаются на рукоятке, обхватывая её крепко, одно его движение — она вытащит пистолет и не подумает даже уговаривать его снова оставить ее в покое.

Я больше не жертва, — думает Молли. Я не дам ему снова сделать это с собой.
Её пробирает животный ужас, как пробирает дичь, которую хищник сумел загнать в угол; когда его зубы смыкаются на его шее —  он осознает, что ничего не спасёт.

— Ты какая-то сегодня неприветливая со мной. Я это исправлю, — она не может сглотнуть, когда он начинает двигаться по направлению к ней.
— Если ты сейчас же не уйдешь, я прострелю тебе коленную чашечку и вызову полицию, — снова пятиться. Снова идти назад, — ты вернешься в тюрьму, Грег, уже успел по ней соскучиться?
У него глаза совершенно дикие, Молли не может понять: он пьян или под действием наркоты, или же всё вместе? — Мне всё равно.

Это 'мне всё равно' заставляет ее трястись.

Он резко бросается на нее, пока она бросается — от. Судорожно пытается достать пистолет и разворачивается к нему, выставив его. — Я не шучу, — Молли готова снова обернуться к Богу, чтобы Грегори больше никогда к ней не приближался, но последние годы супружеской жизни с ним дали ей точно понять: Бога нет, а если он и есть, то ее душу отдал на откуп дьяволу.
— Ну так стреляй, — палец с трудом находит курок. — Ты же не сможешь, малышка, ты никогда не могла, — он трясется и руки тоже трясутся, — Прострели мне голову, раз тебе так сильно хочется, — он приближается к ней еще, становясь прямо перед мушкой, — Удиви меня.

Она не двигается. Грегори давит смешок, прежде чем рассмеяться в голос, а потом резко выбивает пистолет из ее руки, — Видишь, я же так и сказал. А теперь опускайся на колени и будь хорошей девочкой, как я тебя учил.
Его руки сцепляются на ее волосах и сначала больно бьют ее об стенку, а потом резко толкают вниз.

Голову Молли простреливает только яркое нет. Нет, раздирающее все остальное. Вопящее в голос нет. Она даже не понимает, что реально визжит, когда рука смыкается на статуэтке позади, и продолжает визжать, когда резко бьет ею по его голове, потому что всё превращается в тишину — вязкую, тяжелую и почти ощутимую — его лицо перекашивается, тело с грохотом оказывается на полу.

Кровь расползается под ним омерзительно. Молли стоит.

Осознание приходит так же резко, как проходит безмолвие. Уэтмор, с трудом сдерживая рвотный позывы, выключает свет. Она убила его. Сама. Убила его.
Ну что, удивлен?

Тело продолжает лежать. И она совершенно не знает, что ей нужно делать дальше. Позвонить в полицию? Прострелить себе голову? Попытаться избавиться от него? Как?
Молли трясущимися руками набирает номер Кана, потому что кого ещё?
— Приезжай, — она шепчет в трубку, иначе расплачется прямо сейчас, — Пожалуйста, приезжай, — молчание, — Я убила его.
И сбрасывает звонок.