eva arnault
32 y.o. [85]— PRIME; ДИСТРИКТ I
совладелец louis vuitton moët hennessy, social-creator.
a. jolie

ева, конечно, сука.
иначе и не может быть: она воспитывается в первом дистрикте, относится к семейству маск, выходит даже замуж за внука бернара арно. красиво машет ладонью из свадебного кабриолета роллс-ройса, отправляет на прощание фак, скрываясь за углом.
еве смешно. забавно. и прекрасно живется — еве принадлежит всё.

ей принадлежит все: какая-то, пусть и небольшая, но часть nova corp, доминирующая часть (ее мужу, точнее, но это всего лишь вопрос  времени и манипуляций) компаний уиттон, собственная организация по созданию и ведению имиджа всех мало-мальских значащих жителей первого и второго дистриктов.

ева говорит: вы хотите существовать для общества и быть любимым им? о, тогда вам нужна я.  и она правда нужна. у неё очень хорошо получается врать. она продумывает стратегии для развития лучших актеров детройта, исправляет испорченные репутации проебавшихся фамильных домов. ева не жалеет ни иллюзий, ни правдивых подробностей, чтобы иметь требуемый ей эффект.

пальцы арно крепко сжимаются на ручке, когда она выводит роспись на очередном заказе. вторая оболочка из десяти, что у нее лежат. она восстанавливает собственное лицо – слишком удачное, чтобы от него отказываться; в то время как энтони сменил своё. вместо брюнета на неё смотрит зеленоглазый блондин, скорее напоминающий  дешевую модель мужского белья. она с трудом подавляет омерзительное выражение  лица, когда он к ней прикасается, но покладисто дает пристроиться к себе сзади. если ей нужно будет дать из себя вытрахать остатки достоинства, чтобы получить то, что ей хочется — пусть трахает.

еве будет принадлежать всё.

однажды,  купленный для ее защиты репликант, выходит из строя. она замечает это в первый раз, когда вместо того, чтобы оттолкнуть мужчину, идущего на нее, он толкает ее саму, и ева больно проходится плечом по шершавой стене, царапая кожу. во второй раз — она спотыкается на лестнице и пролетает вниз, больно ударяясь о ступеньки. репликант долго смотрит на нее, прежде чем спуститься и помочь встать.
ева запоминает этот взгляд.
никакого сочувствия.
этот взгляд:
единственные чудовища это люди.
я знаю, что ты тоже одно из них.
в третий раз, когда энтони уезжает по бог знает каким делам, оставляя ее одну дома, руки репликанта сходятся на ее тонком горле. ева болтает ногами, цепляется руками за воздух, но не способна и вскрикнуть, а потом умирает.
из хранилища достают оболочку под номером три.

[indent] она говорит: никаких, блять, репликантов больше.
[indent]  [indent] говорит: ты можешь съехать нахуй отсюда со своими игрушками, забирай их все и укатывайся, но чтобы ни одного здесь больше не видела!
[indent]  [indent] кричит: пусть лучше в следующий раз сдохнет тот, кто будет защищать меня, а не я, ясно? найди мне обычного человека!

и ей находят.
схема евы, где ей похуй почти на всех живых или неживых существ, дает сбой.

им с энтони всегда были ясны их отношения: собственнические, и ничего больше. они оба представляли для друг друга взаимовыгодные активы, красивые аксессуары, радующие глаза и кошелек бонусы при оформлении брака. они хорошо вместе смотрелись, так же умели вести дела и поощряли встречи с кем-то другим.

энтони не нравится, что происходит у евы с ее несчастным обычным человечишкой секьюрити (ева чеканит: адам. его зовут адам. запомни ты уже, наконец). она пожимает плечами, когда он говорит ей:
— мне он не нравится. я хочу, чтобы ты уволила его.
— а я хочу, чтобы из нашей очаровательной резиденции на западе свалили все шестерки, которых ты туда притащил.

они пересекаются взглядами, и ева отправляет в рот кусочек настоящей говядины, с которой стекает на тарелку сок.

энтони убивает адама спустя несколько лет, когда еве становится по-настоящему больно, и разрушает его эон. она не понимает сразу, что его больше нет, его не переместить в другое тело и никак вообще не достать.
смерть перестает восприниматься как реальная угроза с возможностью восстановить свой разум в любом желаемом теле. люди должны возвращаться обратно, — думает ева, — я хочу, чтобы он вернулся ко мне!

и впервые в этой ебаной жизни что-то ей не принадлежит.

ева избегает репликантов, которых можно встретить на каждом шагу. иногда ночью ей снятся кошмары, как руки смыкаются то на горле, то на руках, то на всем теле сразу — перестают быть человеческими, и становятся холодными острыми механическими.
она криво улыбается, когда клиенты заходят с собственными к ней в кабинет, пытаясь скрыть отвращение и на миг появившийся страх. 
ева мотается между двумя дистриктами, избегает западную резиденцию и думает о том, что она знает, каково умереть; адам знает, что значит — смерть; и только энтони ничего об этом не знает.

а потом она видит тело адама.
и может только хрипеть.

дополнительно • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • •
— заранее создала около десяти своих оболочек в возрасте тридцати двух лет; ныне пребывает в третьей.
— первую оболочку сменила после сорока пяти, вторую — из-за насильственной смерти от рук охранника-репликанта;
— была исправлена грудь (пофиксена асимметрия),  чуть удлинены пальцы для большего аристократического эффекта, а также внесены коррективы по мелочи во внешний вид.
— испытывает животный страх перед репликантами, старается максимально сильно их избегать, на самом деле считает, что роботы их убьют (и как там было? la revolution, господа?).

эллен выглядит такой милой, что может разодрать горло, даже не испачкав своего рта. в этом они с евой очень похожи.

она умеет красиво идти от бедра (пока бутылка пива не оказывается в руках), заливисто смеяться (пока не решает, что ее это уже заебало) и нравиться другим (тоже ясно, пока не наступает какое пока)

с евой они знакомятся, когда эллен добивается встречи с арно, и, наконец, получает заветный билет: всего-то стоило постоять в черт-знает-скольких очередях, послушать черт-знает-сколько отказов для этого и еще помозолить ей черт-знает-сколько раз глаза.
ева ставит эллен пять.
из десяти, конечно же, пять. и отправляет от себя нахуй.

в следующую встречу ева ставит эллен чистую двадцать. тоже из десяти.

они сотрудничают последние пару лет, и, положа руку на сердце, ева признается, что эллен — ее самая любимая клиентка. любимая, потому что приносит больше всех прибыль; и любимая, потому что с ней не нужно церемониться лишний раз. что бы ни было сказано и каким тоном, элль знает, что нужно прислушиваться, и, что самое главное — элль не пытается быть с ней кем-то другим.

у нее нет цели достичь первого дистрикта и оказаться в числе лучших из лучших, эллен хочет запоминаться. до такой степени, чтобы выесть своим слепящим светом бесящим глаза. эта агрессия, почти доведенная до кульминации, доставляет еве какое-то зверское удовольствие, почти животное, потому что она его разделяет.
потому что элль — это доказательство тому, что люди лучше репликантов. элль танцует так, как никто не может другой.

ева добивается того, чтобы эллен стала новой главной звездой в этой солнечной системе.
ева добивается того, чтобы имя эллен скандировали все.

эллен можно быть грубой. эллен можно быть хлесткой. ева разрешает ей всё.

возьмите красивую мориарти и выпотрошите из неё все, что получится, потому что мне так и хочется сломать образ милой красивой девчонки-блондинки, который ей, стоит признаться, очень идет.
врет ли элль миру, скрывая какую-то грязную тайну? ну конечно. врет ли она при этом еве? все может быть.

конечно, было бы очень дробильно, окажись она каким-то охереть-качественным-репликантом (от ребенка предательство было бы не таким болезненным!), но с другой стороны, мне хочется, чтобы в мире идеальных существ — несовершенство одержало верх. а вообще — это просто наброски, и можно делать все, что вам вознамерится.
я, поговаривают, забавная.
вы, надеюсь, тоже.