бернарды всегда говорили о бедах.
о том, как они пронизывают их семью и как постоянно всем им не везет. что если произойдет торнадо на другом конце америки, оно обязательно дойдет до их дома; что единственными не поступившими в колледже, будут они; что все женщины бернард уходят, хлопнув на прощание громко дверь.

миша, когда ей несчастные восемь, клянется, что разрушит цепь этих событий.
миша, когда ей несчастные восемь, клянется отцу, что никогда не оставит его.

в семнадцать миша вылезает через окно, чтобы свалить из этого гребаного городишки.
она выбрасывает вниз рюкзак, где уже ее ждет мэтт, старше ее на полтора года, следом спрыгивает сама и садится к нему в машину. ее обуревает возбуждение вместе с ужасом - вперемешку - и любопытством, стыдом, сожалением - безумный коктейль, сносящий голову.
она отдается мэтту, как только они проезжают указатель "вы только что покинули дэрри". и после отдается снова, когда следом идет второй "вы покинули штат мэн".

спустя тринадцать лет, стоя с лакированным чемоданом возле нее же, миша чувствует, как ее тошнит.

в пропасть размером в тринадцать лет с момента отъезда, шести - вступления в брак, трех - владения собственной галереей и возвращением к месту побега - мишель уже уилльямс прыгает с разбега, пропадая в толще воды.

терпеливо идет на дно.
не плачет. не кричит. не старается выплыть.

бернарды всегда говорили о бедах.
настал и ее черед.

---

— я не хочу иметь от тебя детей.
неизвестно что именно в этой фразе становится камнем преткновения — от тебя или детей. мэтт поджимает губы, разворачивается и молча уходит из их квартиры.
миша понимает, что конец семейной жизни выглядит именно так, но затянувшееся многоточие изматывало ее, как изматывает раковая опухоль, растущая в организме.
через неделю она скажет ему, что хочет работать над этим и сожалеет о своих словах. и предложит пойти вместе на семейную психотерапию, обещая перенести все встречи, связанные с галереей, если он перенесет — свои.

поступающие звонки от отца, где он недовольно кряхтит, что давно не видел ее (целых тринадцать лет), и что с февраля этого года ему становится гораздо хуже, миша отсеивает в своей голове, не придавая значения.
— ты как обычно драматизируешь.

говорит: мне нужно чуть больше времени, и я приеду к тебе к концу лета.

миша и правда приезжает к отцу в конце лета. только уже к мертвому. рыдания сотрясают ее хрупкие плечи, а чувство вины заглатывает нутро.

она не успела ему рассказать, что по итогу психотерапия совсем не помогла, а лишь все усугубила. мэтт завёл любовницу, миша перебивалась случайными связями. единственная беременность, которая произошла волею случая, была оборвана. она не чувствует ни стыда, ни боли, ни сожалений по этому поводу.

не успела сказать, что ей все равно на наследство и не успела перевезти его в жаркую калифорнию, несмотря на то, что он совершенно этого не хотел.

много чего не успела.
нарушила все обещания.

приехала сюда обратно.
ее снова тошнит.
когда она стоит у могилы, когда заходит в пропахший полуразрушенный дом, когда видит вдалеке линкольна, с которым когда-то думала, что будет иметь своё «долго и счастливо».

в какой-то момент ей кажется, что она задыхается.
а потом вместе с ней рядом начинает странно задыхаться и муж.

миша не понимает, что став уильямс, она не перестаёт быть и бернард.
бернарды всегда были бедовыми.
миша — тоже одна из них.

— привет.

это привет повисает в воздухе и падает вниз, будто бы опускаясь на дно. я могу ощутить своим телом, как оно проходит сквозь толщу воды, как гулко оказывается на полу, как эхом раздается по комнате.
привет. привет. привет.

странно говорить тебе привет после стольких лет.

последний раз мы виделись пять лет назад на очередной годовщины моей свадьбы с мужем. тогда я расстегивала не его ремень и опускалась не перед ним на колени, впрочем, как и все разы до. наверное, узнай мэтт, что каждый твой приезд заканчивался нашим сексом (каждый наш коннект), то давно бы подал на развод. или не женился бы на мне. или убил.
мне все еще стыдно ему признаться, что я никогда не любила его. что он помог мне выбраться из этого сраного дэрри, забыть б отце и матери, дал клевый дом, возможности, силы и я просто-напросто использовала его все эти годы, точно так же, как он использовал меня, трахая то жену, то кого-нибудь еще.
вроде как мой долг уплачен? или же не совсем?

я смотрю на широкие плечи линка и испытываю гнетущее ощущение внутри. на всю эту комнату, которая так не похожа на все то, что окружало его в школе. стыдно, наверное, нас сравнивать с тем временем и нечестно, но я не могу остановиться.
не могу перестать.

я никогда не спрашивала у тебя, что же тебя так изменило. и никогда не интересовалась, каким стал твой мир теперь. так вот какой он. не могу понять, подходит он тебе или нет. знаю только, что дэрри совсем не подходит мне.

господи, я не знаю, от чего страдаю больше: растянувшегося развода с мужем, молчаливой и странной смерти отца или того, что снова вернулась сюда, после стольких лет успешного побега? словно бы преступник снова вернулся на место совершенного преступления.
впрочем. я совершила два предательства. первое - по отношению к старику бернарду, который оказался вчера в земле. второе - по отношению к тебе, когда даже не попрощалась.
мне было страшно прощаться, линк. страшно смотреть в твои глаза, когда между нами вроде бы ничего никогда и не было серьезного; страшно спросить снова, не хочешь ли ты уехать со мной, надеясь услышать "да"; страшно услышать нет. я всегда знала, что это будет нет. и всегда страдала от этого. выбрать мэтта тогда и выбирать мэтта еще почти тринадцать лет после — было легким, удобным решением. таким, который позволяет выдохнуть, опустиьт плечи и больше не нести на себе всё
я ведь даже, кажется, любила тебя. но кому уже какое дело до этого, да?

— давно не виделись.

все фразы оказываются настолько тривиальными, но я не знаю, что нужно еще говорить. что я не ожидала тебя увидеть? хотя пришла к тебе в детективное агентство. что мне плохо? ты и без этого прекрасно в курсе. все в курсе. все, кто знали моего отца, мою горе-матьт или помнили еще меня, до того, как я так сильно по их словам изменилась.
'ты больше не выглядишь как девчонка из дэрри, миша'. я не буду пояснять, что это для меня комплимент. и что я привыкла теперь быть мишель, потому что в эл-эй мишами называют только деревенских.

я больше не девочка из деревни. не девочка из странного городка. не девочка из штата мэн.
я справляюсь со всем сама.

со всем. только не со смертью отца.

мне нужно тебе рассказать о том, что он жаловался на свое самочувствие только в последние месяцы. и что обычно все было нормально. что свалиться с лестницы отец никак не мог, потому что ноги и руки его никогда не подводили. и даже когда он пил, то все равно прекрасно со всем справлялся.
что он странно лежал. я заставила рассказать мне, как все это было.
что он странно пах.
все было странно. я не могу перестать думать об этом.
я не могу перестать. и поэтому пока мэтта еще нет в дэрри (я надеюсь, его никогда не будет в дэрри), я пришла к тебе. полиция не любит разбираться в подобных вопросах, но, говорят, ты справляешься весьма неплохо.
поможешь мне?

я спрашиваю у тебя уже вслух, — поможешь мне?

и мне снова страшно услышать от тебя нет.
разобраться в странных причинах смерти - это же не трахаться, да, линк? куда проще. вроде как куда проще. поэтому я почти не сомневаюсь в тебе.
на собственном опыте знаю — ты очень хорош.
осталось теперь поверить в чужой.