Поднимает локоть чуть выше, делает короткое движение пальцем, давление в ружье резко высвобождается, но
не туда.

Не туда.

Она смеется, зная, что будет дальше.
Промахи в охоте ведут тебя к смерти, поэтому решай сейчас, чего ты хочешь больше: умереть или жить.

Мёрфи пятнадцать — она так и не научилась стрелять. У отца холодный разочарованный взгляд.

Теперь Мёрфи тридцать.
У него слабые руки и ноги, он едва передвигается на коляске. Она сносит выстрелом из ружья ему голову. Или не сносит. Но так кажется ей каждый раз. Ему — тоже.

Он часто-часто моргает, и она думает: не торопись, ты же тогда не увидишь, как я все-таки тебя убью.

х х х

Ничего интересного не происходит, у них типичная семья для Кетчикана: отец, занимающийся промыслом, домохозяйка мать и две дочери. Конечно, хотелось бы сына, но с ним не вышло. Бывает.

Мёрфи не удивляется, когда Джонатан тащит ее в лес, когда заставляет занимать правильную стойку, когда объясняет разницу между следами животных и приучает стрелять с самого детства. Она понимает, куда нужно направлять дуло, с какой скоростью двигаться, чего ждать от зверья, но не делает ничего.

Когда он злится, она чувствует, что таким образом ему мстит.

У него тяжелая рука, а от приклада голова отлетает в сторону так сильно, что потом ею даже бывает тяжело сделать любое движение. Все ее тело покрыто узорами. У матери и Пейдж такие же, разве что чуть меньше.
Они шепчут ей: пожалуйста, успокойся, просто слушай его, почему ты не можешь сделать так, как он просит? Неужели ты не понимаешь, что он тогда никого не будет трогать?

Они в спальне, и Мёрфи четырнадцать. Пейдж десять, и она плачет, прося сестру остановиться и больше с папой не спорить. Мёрфи планирует либо его переиграть, либо умереть.

(Дуло ружья направлено на её лицо, потом уходит налево. Он говорит: повторяй за мной. Джонатан — заядлый охотник, она выросла в запахе хвои и и леса. Животные никогда не были друзьями, отец звал их дичь.
(Ты — тоже дичь, если будешь недостаточно сильной.
Кивни, если ты меня поняла.))

— Иди.
Мёрфи идет, следом за ней гигантская фигура отца, он толкает ее вперед, ружье упирается ей прямо в лопатки, они в самой глубине леса. В ее руках нож, и теперь он говорит ей: убей.

— Можешь выбрать, кого.

Медленный поворот головы и корпуса хрупкого тела. Она в майке, под майкой фиолетовая звездная россыпь, желающие способны составить карту небесных светил, если достаточно близко к ней подойдут. Ее взгляд встретится с его.
Он прочитает: тебя.

Ей шестнадцать. Пальцы сомкнутся на рукоятке, и впервые он решит, что она может кого-то убить.

Но она никого не найдет.

Ночью он будет думать, что вновь ее слишком переоценил. Но дверь запрет на замок. Просто так.

х х х

Она проблемная часть семьи, Пейдж – лучшая. Это нормально, под одной крышей не могут расти одинаково хорошие дети. Для равновесия кто-то обязательно должен быть полное говно.

Отец делает на нее ставку: потому что она старшая, умная, жесткая. Он замечает в ней это с самого детства: как она сторонится детей на площадках, как может дать прямо в лицо, стоит кому-то ее задеть, как выстраивает иерархию, если это ей надо.
Если ей надо – это главная проблема Мёрф, потому что ей почти никогда ничего ни от кого и не надо.

Она двигается похуистично, холодно, равнодушно. Она выстраивает дистанцию со всеми вокруг, включая семью (большей части семью), чем ближе к ней оказываются люди, тем дальше они отлетают при соприкосновении.

Мёрф убеждена – она не способна в здоровую привязанность, тепло, ласку и нежность. Все ее движения слишком острые, угрожающие, резкие.

В школе она становится местной задирой. С началки. Никогда не бьет никого на уроках, но зато после – уходит в отрыв. Если жертва оказывается слишком хилой, находит способы превратить ее то в изгоя, то в морального урода в глазах общественности. Ее боятся, а потому не хотят просто связываться. Как злобная псина, гуляющая по двору, и хозяева которой вечно предупреждают каждого: осторожно! У нас злая собака!

В двенадцать Мёрфи становится еще хуже.
В двенадцать отец начинает бить ее как взрослую.

Иногда она не может прийти в школу, потому что у нее сотрясение мозга. Джонатан говорит: легкий. Говорит: я тебе объяснял, что ты должна была сделать, какого черта ты меня не послушала?

Она поджигает лесопилку в тринадцать, дерево горит так ярко, что она мечтает, чтобы языки пламени добрались до самого неба, и вообще ничего от этого ебаного города не осталось.
Чтобы все, что отец любил, сгорело в огне.

После этого ее не будет в школе около месяца, учитель по математике позвонит ей домой.
– Извините, что отвлекаю, но класс интересуется, куда Мёрфи пропала.
– Ох, вы знаете... – у матери виноватый и тихий голос, – Она была с отцом на лесопилке, когда случился пожар, и сильно пострадала..
– Ее можно будет кому-то навестить?
Никому не хотелось. Но он бы пришел.
– Нет! Не.. Не стоит. Спасибо. Ей будет больно, если кто-то увидит, как она сейчас выглядит.

Мёрфи и было.

Уродливый шрам на спине останется с ней теперь на всю жизнь.

Они с Пейдж выбрали совершенно разные стратегии выживания: у сестры была выигрышней. Та умела подстроиться под обстановку и найти к любому подход. Часто люди не верили, что они родственницы. Особенно – когда Мёрфи срывалась и на нее.
Не била. Но задирала.

Пейдж плакала, а потом просила ее успокоиться. Иногда ей казалось, что Мёрфи такая же, как отец.

(И самой Мёрф так тоже казалось.
Поэтому она себя презирала.

И поэтому – первой хотела сгореть.
Он избил ее, когда она полезла в огонь прямо у него на глазах)

В семнадцать на лесопилку отца приходит парень по имени Джек. Джек не дурак, но симпатичный, и у него довольно сильные руки. Он действует спокойно и сдержанно, в нем из импульсов – выполнить свою работу правильно. Ему двадцать один.

Мёрфи он сначала не нравится, потом нравится, потом она решает, что может с ним переспать.
(Отец от него в почти детском восторге. Наконец-то, у него появился практически сын, он о таком всегда ведь мечтал.)
Джек умеет стрелять, любит лес, он способен на любые задачи, которые Джонатан ему ставит. В нем нет ни страха, ни сожалений, он один мужчина в своей семье. О, он так понимает ее отца. Мёрфи смеется то издевательски, то, к своему удивлению, над его шутками искренне.

Она убеждена, что у них не выйдет вообще ничего.
Но в какой-то момент перестает щетиниться.

Уизерс ловит себя на том, что наблюдая, как он работает, получает странное успокоение. Что рядом с ним не надо постоянно быть готовой схватиться за ружье или нож. И что он ничего с ней не сделает. Ничего из того, что мог и делал отец.

Ей кажется, что она его любит. Джонатану кажется, что она использует Джека, чтобы ему насолить.
А Джеку? Что кажется Джеку?...

(Он первый у Мёрфи. Она вздрагивает в его руках, отказывается раздеться. Ей впервые страшно перед чем-то, и он видит, как на секунду она дает слабину. Чтобы ей стало легче, Джек выключает свет.)

Ей восемнадцать. Он делает ей предложение. Там же, на лесопилке. Без колен и роскошных колец, грязный, после целой рабочей смены. Если бы кто-то в школьные годы услышал, что ебанутая Мёрфи Уизерс выходит замуж за адекватного Джека Кэллахана, в это ни за что не поверил. И Мёрфи тоже не может.

Но все равно скажет "да". И тут все пойдет по пизде.

– Зачем тебе университет?
– Потому что я хочу учиться, Джек! Учиться! У меня хорошо получается. Что ты иначе предлагаешь мне делать? Работать тут с тобой, Пейдж и отцом на этой несчастной лесопилке?
– Чем тебя не устраивает Кетчикановский университет тогда? И что не так с лесопилкой?
– ААааааа! Всё! Не так ВСË! Я не хочу жить здесь, не хочу работать здесь, не хочу пересекаться с бывшими одноклассниками и отцом! Меня бесит вся моя семья! Почему мы не можем просто переехать?
– Потому что у меня тоже есть семья, Мёрф. Я не могу их бросить. И не хочу.
У нее кривится рот.
– Я теперь твоя семья!
– Это не значит, что я должен забыть о других.
– Нет, значит! Они должны научиться справляться сами, а ты должен быть со мной.
Он смотрит на нее. Где-то на дне его глаз она видит такое знакомое чувство, от которого ей становится тошно. О да. Джонатан Уизерс смотрел на нее так всю жизнь.
Разочарованно.

Мёрфи нервно засмеется и отвернется. Через месяц она уедет в Джуно учиться по направлению биологии и морской биологии. Не поехать – значит позволить ему надень на себя цепь. А одна уже такая на ней была.
Возвращаться в Кетчикан она не планирует, но все равно это периодически делает. В конце концов, тут у нее остался муж. Семью она не берет в расчет.

Они существуют так пару лет. Пока она не начинает пропадать. Не брать трубки, не отвечать на сообщения, не пропускать даты, когда должна была приехать. Ей нравится та жизнь, в которой она оказывается, и компания, которой окружена: никого из Кетчикана там, конечно же, нет. Если берет телефон, то отвечает вяло и грубо, много смеется и по фейстайму постоянно ему улыбается или витает в облаках.

Она на себя не похожа. Джек приедет.
И обнаружит свою молодую жену объебанной посреди таких же торчков.

Их история закончится ровно через полтора года. Мёрфи обещает ему, что всё бросит, но не бросает. Он заставляет ее переехать обратно в Кетчикан, а она бьется в истерике. Она объясняет ему, что наркота прочищает ей мозги, и только так она может вывезти всю нагрузку. Готовить проекты, проводить эксперименты, и таким образом оставаться лучшей на курсе.
Она говорит, что не может просрать этот шанс. Потому что только так она...
– Ты что?
– Уеду.
– Уедешь куда?

Мёрф сглатывает, и ей стыдно, пожалуй, впервые за последние годы.
– Подальше отсюда.
Он понимает, что она имеет в виду.
(И от тебя)

Теперь ей кажется, что любви для неё тоже не существует.

(Она не приедет подписывать документы о разводе – отправит только подписанный собой экземпляр)

Вся жизнь Мёрфи Каллахан после этого превращается в один бесконечный круговорот из наркотиков, учебы, нервных срывов, попытки их бросить. В какой-то момент она перестает есть, будто бы пить, существовать в принципе. Мозг возводится в абсолют. Вся ее злость фокусируется исключительно на достижении поставленной цели, ничего иного не существует.

В Кетчикан она перестает приезжать вообще.

(Последний порошок в ее жизни случается в ночь, когда ее новый друг сдыхает от передоза. И они не успевают его ни откачать, ни спасти. Каллахан исчезает с той вечеринки, а перекошенное лицо навсегда запечатлевается у нее в сознание, выжигается в глазах, стоит только ей их прикрыть.

Она пьет. Но алкоголь не приносит ей облегчения.

От любой наркоты ее тянет тошнить.)

Мёрфи становится Джонс в свои двадцать семь. Рэй выверенный и выдержанный, он прямой и где-то жестокий. Они вместе занимаются исследованиями глубоководных систем, и где-то между этими исследованиями спят.

Ей не нужно ему объяснять, почему процесс важен так же, как результат, и почему она выбирает столицу вместо всех остальных городов. Не нужно переживать, что ему захочется детей или привязать ее к себе. Он всегда декларирует свободу как главную ценность, и будто бы в этом ее понимает.
Однако делает предложение спустя два года и пару месяцев месяцев. А она, однако, на него соглашается. Мёрф кажется, что Рэй знает ее нутро таким, какое оно и есть.

Ошибочно кажется.

Развод номер два приходит через еще восемь месяцев. Ее пальцы с силой сжимают его, заставляя выписывать несчастную подпись.
(– Тебе повезло, что мы ничего не нажили.
– Мне поебать. Ты подпишешь уже или нет?)

Он подписал, она выдохнула, а