дебора раскуривает марихуану прямо в его задрипанной комнате, сидя на столе из красного дерева [когда-то здесь был богатым не только стол, но и всё остальное]. раскидывает бумаги, перелистывает страницы старого дневника. сид заходит, бросая на пол спортивную сумку от nike, поднимает свои глаза и, видя её, подлетает к ней, пытаясь вырвать самокрутку из её пальцев. девушка закатывает глаза и начинает громко смеяться, и у сида мелькает в мыслях, что её впору вышвырнуть в окно, чем и дальше смотреть на это.
на её руках красуется пара татуировок - в своё время он пытался разобраться в их значении, но после, увидев всю ту компашку, с которой она постоянно пила и тусила, не захотел даже суваться. сатана, странная музыка, завывания и следы от крови по дому - не этого он пытался взрастить в собственной мелкой сестре, вот только она сама решила, куда ей лучше податься.
жалко, что выбор её попал на сатанизм.
удивительно, как много времени она стала этому посвящать: ей нравилось разрисовывать собственные руки красной или черной краской - порой обеими - воссоздавая сцены собственной смерти. она говорила, что это сочетание боли и страха - именно того, что всегда испытываешь в последний миг своей жизни. её пшеничного цвета волосы окрасились в вороний оттенок, а одежда сменилась с платьев на драные джинсы и косухи на несколько размеров больше. ей было пятнадцать - казалось, что к двадцати - и парни рядом явно были гораздо старше. сначала он закрывал глаза, позволял курить, когда и где вздумается, взяв обещание, что приходить она будет не позже полуночи и одна, но после не смог удержаться.
когда он застал дебору, скрученную в ванной комнате, всю в крови и рыдающую навзрыд, то от злости разбил зеркало, порезав руку. в семействе уоллис всё всегда было не как у людей - это они знали с момента рождения - мать, страдающая систематически волчанкой, и отец, которому систематически было на всё поебать. деб и сид давным-давно научились жить сами по себе, без них, а родители не видели смысла их даже искать.
всё сложилось наиблагополучнейшим образом [в их распоряжении был старый заброшенный отцом дом и счета в банке, пополнявшиеся на небольшие суммы], вот только мелкая пошла не по тому пути.

у сида внутри столько дерьма, что впору бы и захлебнуться. так говорит деб, а деб знает его лучше других. ему бы хотелось оспорить что-нибудь из ею сказанного, но сам понимает, что от правды вряд ли куда сумеешь свалить, а потому он разводит руками и откидывается на драное кресло-качалку, ради которого в детстве они устраивали целые на смерть бои.
знаки stop - это что-то совсем запредельное - его заносит где-то на половине пути, и чья-то морда [бывает, и его тоже] окрашивается в багрово красный оттенок, он проплёвывается и, прихрамывая, тащит свой зад обратно.
сид бьётся не на жизнь, а на смерть, кажется, минимум раз пять в неделю, потому что иначе чувствует, что свехнётся к дебильным чертям. работа в офисе срывает крышу, и сестру он не видел вот уже лет пять.
какого хрена он возвращается в портленд, ему до сих пор неизвестно, но он, кажется, успел соскучиться по тому раздолбанному ими ещё лет двадцать назад столу.

сначала они сваливают от родителей [ему - 18, а ей - 14], когда понимают, что драма застряла во рту и вот-вот каждый начнет блевать ею на завтрак, обед и ужин. им не нужна ни лощеность отцовских хором, ни лучшее высшее образование, а потому они машут родакам ручкой [те, впрочем, не шибко о них заботятся] и начинают новую, взрослую жизнь.
родители платят - пусть и не так, как раньше, но учитывая, что все эти мерседесы, шанели и ко не парят их мозг совершенно, то они только за.
"за" заканчивается через год, когда сид возвращается с бокса, а сестра лежит на полу. "всё двигается наоборот" - с её губ срывается одна фраза, и всё становится абсолютно ясно, потому что расширенные зрачки, ну конечно же, бывали и у него.
"лишь бы ты не подсела" - бросает сид, закидывая её на плечо и относя в спальню. она думает, что пропала и слишком поздно, а сиду кажется, что всё может быть совсем не так плохо. mistake: всё ещё хуже - узнаётся, unfortunely, очень скоро.

через восемнадцать дней она набивает "666" под грудью [он узнает об этом, случайно подслушав её телефонный разговор с очередной подружкой], еще через пять - пентограмму на правой руке. сид лелеет надежды, что это просто юношеский максимализм, увлечение хуевастенькой готикой  и всё прекратится если не сегодня, то завтра, но оно отчего-то никак не может уже остановиться и, наконец, уйти.
он даёт мысленно сестре месяц, а потому забивает и продолжает идти дальше, куда и хотел - его ждут в баре свои друзья и свои девчонки, и, наверное, можно даже порадоваться, что сестра не знакома ни с кем из них. она приходит домой за полночь, хотя они условились на гораздо раннее время, но ему как-то не до неё.

the first// дебора знает с детства, что деньги помогают получить желаемое: деньги приводят в ее дом прекрасных горничных и гувернанток, деньги помогают с сестрой проникать на любые мероприятия, деньги заказывают шеф-поваров и водителей, способных исполнить любой каприз. деньги - это волшебная палочка в современных реалиях и ключ от всех дверей. деб счастливая и довольная, что на её полках красуются самые лучшие куклы, а на ней самой - самый дорогие наряды. к четырнадцати деб думает, что деньги - это не всё.
деньги не могут купить ей внимание - родительское особенно - она с трудом вырывает минуты наедине с сестрой, стучится безответно в спальню родителей, не может дождаться, пока, наконец, поднимут трубку её такие же крутые друзья. она пьет, ибо пьют все, но не чувствует ни привкуса алкоголя, ни легкой эйфории в конечностях. деб запирается в комнатах, отталкивая от себя неумелых парниш, так и норовящихся залезть ей под юбку, и смотрит в окно. тупые книги и фильмы, вечно идущие в кинотеатрах, говорят, что друзья должны быть рядом в любой момент твоей жизни - особенно, если он очень плохой - у деб таких людей нет.
у деб нет н иродителей, которые могут спокойно назвать дату её рождения [впрочем, день рождения сестры они также не скажут], нет подруг, которые могут поддержать, как бы ни было паршиво и худо, нет и парней, ибо последний раз, когда она говорила с каким-то поциком после короткого секса, она просила быстрее его свалить.